В ответ раздался молодой голос. Явно солдата первогодка.

— Я посыльный штаба, товарищ капитан, рядовой Бойко! Вас командир батальона вызывает!

— Комбат?

— Так точно!

— И куда вызывает?

Командир мог утром проконтролировать подъем рот и, заметив недостатки, вызвать ротного непосредственно в подразделение, это уже было. Но сегодня было иное, посыльный доложил четко:

— К себе в кабинет, товарищ капитан! Разрешите идти?

— Постой, солдат! Он еще кого из офицеров кроме меня вызвал?

— Только начальника штаба и замполита. Они уже в кабинете!

— Ясно! Свободен! Передай в штабе, через пять минут буду.

Запрелов чертыхнулся:

— Этого еще не хватало! Командир с начальником штаба ладно, а вот замполит своим буратинским носом — и надо же такой шнобель отрастить! — запах водки от порога учует. И начнет мозги полоскать о морально-нравственных качествах советского офицера.

Капитан вышел из двери одного торца модуля, чтобы войти в другую, с противоположной стороны. Поздоровался с дежурным по батальону, спросил:

— Коль, не знаешь, чего комбат спозаранку вызывает?

Дежурный отвел нос в сторону:

— Ну и духан от тебя, Илья! Только что принял, что ли?

— Подлечился! Заметно?

— Не то слово. Вот тебе кусочек муската, пожуй, говорят, помогает, но я не верю. Как-то попробовал перед политинформацией, зная, что Майдин, замполит наш долбаный, придет, эффекта ноль. Унюхал политрук сразу, на входе в палатку.

— Помню! Тогда еще партсобрание собирали по этому поводу. Так чего тогда этот мускат жевать?

Капитан пожал плечами:

— Ну, черт его знает. Тебе, может, поможет, но лучше мочи своей выпей!

— Сейчас! Посоветовал! Да я лучше на губу сяду, чем буду ссанье пить!

Запрелов прошел по коридору, приоткрыл дверь кабинета командира батальона:

— Разрешите, товарищ подполковник?

— Разрешаю! Входи!