Хотя было уже около пяти часов, Берлах решил еще сегодня побывать в Тванне на месте преступления. Он взял с собой Блаттера, высокого грузного полицейского, очень молчаливого, за что Берлах его и любил; он вел машину.

В Тванне их встретил Кленин, у которого было упрямое выражение лица, так как он ожидал нагоняя. Комиссар же был с ним приветлив, пожал ему руку и заявил, что рад познакомиться с человеком, умеющим самостоятельно думать. В Кленине слова комиссара вызвали чувство гордости, хотя он не совсем понял, что старик имел в виду. Он повел Берлаха по дороге на Тессенберг к месту преступления. Блаттер плелся следом, недовольный тем, что приходится идти пешком.

Берлаха удивило название Ламбуэн.

– По-немецки это называется Ламлинген, – пояснил Кленин.

– Так-так, – пробормотал Берлах, – это уже лучше.

Они подошли к месту преступления. Справа дорога вела в сторону Тванна и была обнесена каменной оградой.

– Где стояла машина, Кленин?

– Здесь, – ответил полицейский и указал на дорогу, – почти на середине. – И так как Берлах почти не взглянул в ту сторону, добавил: – Может быть, было бы лучше, если бы я оставил машину с убитым здесь?

– Почему? – спросил Берлах и посмотрел вверх на Юрские горы. – Мертвых нужно как можно скорей убирать, им нечего делать среди нас. Вы были совершенно правы, отправив Шмида в Биль.

Берлах подошел к краю дороги и посмотрел вниз на Тванн. Между ним и старым поселком раскинулись сплошные виноградники. Солнце уже зашло. Улица извивалась, как змея, между домами, у вокзала стоял длинный товарный состав.

– Разве там внизу ничего не было слышно, Кленин? – спросил он. – Городок ведь совсем близко, всякий выстрел там должен быть слышен.

– Там ничего не слышали, кроме шума мотора, работавшего всю ночь, но никто не заподозрил в этом ничего плохого.

– Разумеется, как тут было заподозрить что-нибудь?

Он снова посмотрел на виноградники.