Чанц напомнил комиссару, что под пальто на Шмиде был фрак.

- Этого я даже не знал, - сказал Берлах.

- А разве вы не видели убитого?

- Нет, я не люблю покойников.

- Но это было указано и в протоколе.

- Протоколы я люблю еще меньше.

Чанц молчал.

Берлах же констатировал:

- Это еще больше осложняет дело. Что делал Шмид во фраке в Тваннбахском ущелье?

- Может быть, это как раз упрощает дело, - ответил Чанц, - в районе Ламбуэна наверняка живет немного людей, устраивающих приемы, на которые нужно являться во фраке.

Он вытащил маленький карманный календарь и пояснил, что это календарь Шмида.

- Я знаю его,-кивнул Берлах,-там нет ничего важного. Чанц возразил:

- Шмид отметил среду, второго ноября, буквой "Г". В этот день около полуночи он был убит, - так считает судебный врач. Еще одним "Г" помечена среда двадцать шестого, затем вторник, восемнадцатого октября.

- "Г" может обозначать все, что угодно, - сказал Берлах, - женское имя или еще что-нибудь.

- Вряд ли это женское имя, - возразил Чанц. - Девушку Шмида звали Анной, а Шмид отличался постоянством.

- О ней мне тоже ничего не известно, - признался Берлах; когда же он увидел, что Чанц удивлен его незнанием, он добавил: - Меня интересует только, кто убийца Шмида, Чанц.

Чанц вежливо ответил:

- Конечно, - потом покачал головой и засмеялся. - Какой вы все же странный человек, комиссар Берлах.

Берлах совершенно серьезно сказал:

- Я большой старый черный кот, который охотно жрет мышей.

Чанц не знал толкам, что на это ответить, и, наконец, заявил:

- В дни, помеченные буквой "Г", Шмид каждый раз надевал фрак и уезжал на своем "мерседесе".

- Откуда вам все это известно?

-- От госпожи Шенлер.

- Так-так, - пробормотал Берлах и замолчал. Потом он сказал: - Да, это факты.