- А что вам, собственно, нужно от Гастмана? - поинтересовался Швенди. Какое он имеет отношение к убитому лейтенанту полиции?

- В прошлую среду Шмид был его гостем, и на обратном пути его убили около Тванна.

- Вот мы и попали в лужу, - сказал национальный советник. - Гастман приглашает кого попало, вот и получаются такие истории.

Он замолчал и как будто задумался.

- Я адвокат Гастмана, - сказал он наконец. - А почему вы приехали именно сегодня ночью? Вы могли хотя бы позвонить.

Берлах ответил, что они только сейчас выяснили, какую роль в этом деле играет Гастман.

Но полковник все еще не сдавался:

- А что у вас произошло с собакой?

- Она напала на меня, и Чанцу пришлось застрелить ее.

- Тогда все в порядке, - сказал Швенди довольно дружелюбно. - Но поговорить с Гастманом сейчас никак нельзя. Даже полиции иной раз приходится считаться с общественными обычаями. Завтра я приеду к вам и постараюсь еще сегодня поговорить с Гастманом. Нет ли у вас фотографии Шмида?

Ьерлах вынул из бумажника фотографию и протянул ее.

- Благодарю, - сказал национальный советник. Кивнув на прощание, он направился к дому.

И снова Берлах и Чанц остались в одиночестве перед ржавыми прутьями садовой решетки; дом принял свой прежний вид.

- С таким национальным советником не совладаешь, - сказал Берлах, - а раз он к тому же еще и полковник и адвокат, значит в нем живут сразу три черта. Вот мы и сидим с нашим распрекрасным убийством и ничего не можем поделать.

Чанц задумался и молчал. Наконец он произнес:

- Девять часов, комиссар. Я считаю, что лучше всего нам поехать к полицейскому в Ламбуэн и поговорить с ним об этом Гастмане.

- Хорошо, - ответил Берлах. - Можете этим заняться. Попробуйте выяснить, почему в Ламбуэне ничего не знают о визите Шмида к Гастману. Я же спущусь в маленький ресторан у ущелья. Мне надо что-нибудь сделать для своего желудка. Буду ожидать вас там.