- За границу, - ответил Берлах, разглядывая потолок.

Комната была расположена на уровне земли, и через садовую калитку был виден маленький парк со старыми коричневыми елями, по всей видимости больными - почва под ними была густо усыпана хвоей. Комната эта была, наверное, лучшей в доме.

Берлах подошел к письменному столу и снова огляделся. На диване лежал галстук убитого.

- Господин Шмид, конечно, в тропиках, не так ли, господин Берлах? - с любопытством спросила фрау Шенлер. Берлах немножко испугался.

- Нет, он не в тропиках. Он скорее в горах. Фрау Шенлер вытаращила глаза и всплеснула руками.

- Господи, на Гималаях?

- Нечто в этом роде, - сказал Берлах. - Вы почти угадали.

Он раскрыл папку, лежавшую на письменном столе, и сразу же сунул ее под мышку.

- Вы нашли то, что должны послать господину Шмиду?

- Да, нашел.

Он еще раз огляделся, стараясь не смотреть на галстук.

- Это лучший жилец, которого мы когда-либо имели. И никогда никаких историй с женщинами, - заверила его фрау Шенлер.

Берлах направился к двери.

- Время от времени я буду присылать служащего или заходить сам. У Шмида здесь есть еще важные документы, и они могут нам понадобиться.

- А я получу от господина Шмида открытку из-за границы? поинтересовалась фрау Шенлер. - Мой сын собирает марки.

Берлах наморщил лоб, задумчиво посмотрел на фрау Шенлер и с сожалением ответил:

- Вряд ли. Из таких служебных командировок обычно не посылают открыток. Это запрещено.

Тут фрау Шенлер снова всплеснула руками и разочарованно воскликнула:

- И чего только полиция не запрещает! Берлах повернулся и вышел. Он был рад выбраться из этого дома.

* * * Погруженный в глубокое раздумье, он против своего обыкновения обедал не в Шмидштубе, а в ресторане "Дю Театр". При этом он листал и внимательно просматривал бумаги в папке, взятой в комнате Шмида, и после короткой прогулки по Бундесштрассе к двум часам вернулся в свою контору, где его ожидало известие, что мертвый Шмид прибыл из Биля.