- Это неважно... Зато я сегодня уже навел кое-какие справки об этом проходимце. У меня есть домашний телефон. А вдруг его жена уже дома...

Надежда смутная: еще совсем недавно к телефону никто не подходил. Но иногда случаются микрочудеса. В трубке послышался приятный нежный голос.

- Здравствуйте! Я могу услышать Виталия Георгиевича...

- Извините, а с кем я имею удовольствие разговаривать?

"Она имеет удовольствие..."

- Уголовный розыск, майор Круча...

- У вас такой мужественный голос, - засюсюкал голосок. - Мне приятно иметь дело с мужественными людьми. Но... - и в этом "но" послышался звон металла. - Виталий предупредил меня, что о его делах с сотрудниками милиции пусть разговаривает его адвокат...

- При чем здесь адвокат? - опешил Степан. И тут же пошел в атаку. Вашему мужу что, уже предъявлено обвинение? Он в чем-то виновен...

- Виновен! - голос неожиданно сломался. В нем послышались истерические нотки. - И вы должны приговорить его к исключительной мере наказания...

Не баба, а прямо какой-то терминатор с истерическим уклоном.

- За что?

- Он изменяет мне, - в трубке послышалось всхлипывание. - Он думает, что я этого не знаю. А я знаю все! Он уехал. Сказал, что отправляется в командировку. Нашел дуру! Я-то знаю, что он уехал в Анталию. В Анталию, представляете? С этой сучкой Любочкой!

Никто не смеет оскорблять его сестру. Но в данном случае Степан был бессилен в чем-либо упрекнуть мадам Болотову.

- Хорошо, мы приговорим вашего мужа к исключительной мере, - Степан придал своему голосу шутливый тон. - Только подскажите, как нам поймать преступника...

И тут же получил по барабанным перепонкам:

- Он не преступник! - взвизгнула мадам.

Как же не преступник. Убийца, вот он кто. Не зря же от правосудия в Турции спешит укрыться. И Любу с собой взял. Не дай бог в качестве заложницы... Разумеется, мысли эти он не выплеснул в трубку, при себе оставил.