Светлые густые волосы, шея, какими карикатуристы наделяют прусских капралов, широкие плечи и больше волосатые руки. По лицу видно, что ему пришлось в этой жизни выдержать немало крепких ударов. Его маленькие зеленоватые глазки разглядывали меня с выражением, которое в тот момент я принял за мрачный юмор. Сразу видно, с этим парнем шутки плохи, но меня его вид не испугал. Мы с ним примерно одинаковой комплекции, наши силы примерно равны, а уж в своем интеллектуальном превосходстве я не сомневался.

Я спокойно поднялся и сказал:

– Мне нужен некий Хенри Эйхельбергер.

– А ты, собственно, как здесь оказался? – спросил он.

– Это подождет. Повторяю, мне нужен Эйхельбергер.

– Ну ты, комик, тебя, кажись, давно не учили, как себя вести, – и он сделал пару шагов мне навстречу.

– Меня зовут Уолтер Гейдж, – сказал я. – Эйхельбергер – это ты?

– Так я тебе и сказал.

Я сделал шаг к нему.

– Послушай, я жених мисс Эллен Макинтош, и мне стало известно, что ты пытался поцеловать ее.

– Что значит пытался? – его рожа расплылась в гадкой ухмылке.

Я резко выбросил вперед правую руку, и удар пришелся ему в челюсть. Мне казалось, что я вложил в него достаточную мощь, но он принял его хладнокровно. Я еще два раза ударил его левой, но тут сам получил жуткий удар в солнечное сплетение. Потеряв равновесие, я упал, хватаясь руками за воздух. Видимо, я ударился головой об пол. В тот момент, когда у меня снова появилась возможность поразмыслить, как побыстрее подняться, меня уже хлестали мокрым полотенцем. Я открыл глаза. Прямо над собой я увидел лицо Хенри Эйхельбергера, на котором было написано что-то вроде сочувствия.

– Ну что, пришел в себя? – спросил он. – У тебя брюшной пресс слабенький, как чаЈк у китайцев.

– Дай мне бренди! – потребовал я. – И вообще, что случилось?

– Так, ерунда. Твоя нога попала в дырку в ковре. Тебе действительно нужно выпить?