– Хватит стенать! Я – медалист! И все знаю! Сдам, а как же иначе?

Некоторые же в сотый раз протирали очки, рискуя на жгучем и горячем солнце через оптику развести огонь, шмыгали носами, вытирали пот носовыми платками, пытаясь унять дрожь. И постоянно бормотали: «Я ничего не знаю! Совсем! Что делать? Я не поступлю! Куда я иду? Такой конкурс! Такой сложный вуз! Все! Я уже провалился!» Этакие нервные, истеричные личности с потными, холодными руками и бледными лицами… Поражало то, что они намеревались поступить в медицинский институт и собирались помогать другим людям. С такими-то нервами! При взгляде на них рисовалась в воображении безрадостная картина из будущего:

– Что это, пациент? Как в наркозе… Что же делать? Позовите хирурга! Что? Я и есть хирург? Не может быть! Мама!! Я ничего не знаю!! Аппендицит – несложная операция?! Да что вы говорите! Это как посмотреть!! Я – натура эмоциональная и сомневающаяся, вы уверены, что у него именно аппендицит? Что значит я врач – мне и решать! Я не выдержу такого давления, у меня начинают трястись руки… вдруг я задену сосуд и начнется кровотечение? Мне уже плохо… Помогите!

Глаша – высокая девушка со строгим выражением при достаточно нежных чертах лица, с большими, грустными, голубыми глазами и длинными, светлыми волосами – смотрела на все это со стороны и тоже паниковала, правда, в душе, внешне она была, как всегда, очень сдержанна.

Внезапно к ней подошла девушка, от неожиданности Глафира даже вздрогнула. Она не привыкла, что на нее обращают внимание, а уж чтобы подходили… Подошедшая девушка была высокая, как и она, такая же худая, но с темно-каштановыми короткими волосами и большими, очень мягкими карими глазами с забавно загнутыми кверху ресницами. На ней были надеты джинсы и топик черного цвета. На плече висела большая холщовая сумка с разноцветными кисточками, этакая «а-ля хиппи».