Пацаны лузгали семечки, сплевывая себе под ноги. Бригадиры и молодые пили пиво. Не допив до дна, передавали бутылки соплям. Те прикладывались, гордые, что им оказана такая честь. Стоявший на земле посредине толпы магнитофон гнал репертуар ансамбля «Руки вверх». Чуть в стороне, ближе к подъезду, дымила сигаретами стайка раскрашенных девчонок.

– Братанки, – обронил Ваня.

– Девочки тоже себя грифами называют? – спросила Анна.

Ваня молча кивнул.

– А где Гришка Федоров, что-то о нем не слышно? – спросил Станислав Викторович, имея в виду первого предводителя грифов.

– Гриф пропал, папа.

Гриша Федоров исчез, а его место занял Сережка Радаев. Но тогда группировщики еще не делили асфальт и уличные бои не были еще такими жестокими. А они, Томилины, жили в спокойном районе города.

– Господи, почему мы не евреи? Уехала бы, не задумываясь, – подала голос из кухни Евдокия Тимофеевна Томилина.

– Дуняша, до чего ж непатриотично высказываешься! – упрекнул жену Станислав Викторович. – Кому мы там нужны?

– А мы и здесь никому не нужны, – отозвалась Евдокия Тимофеевна.

Анна продолжала разговор с Ваней:

– Ваня, откуда это безрассудство? Пацаны идут на бой со штырями, ножами, кастетами. Даже с самопалами и обрезами. Неужели не страшно?

– Никто не говорит «на бой». Говорят: «на баклан», – поправил Ваня, не дав конкретного ответа.

– Что привлекает ребят в толпе?

– Считается, что там настоящая дружба. Не то что в школе.

– Пацаны верят в любовь?

– В любовь? – Ваня усмехнулся. – А как же, любовь у пацанов практически ежедневно. С этим проблем нет.

– Родители догадываются? Или ничего не знают про толпы?

– Если б узнали, толпы бы зашатались. Многие пацаны боятся и уважают родителей. За них всегда первый тост. Может, хватит?

– Ванечка, последний вопрос, – сказала Ланцева. – Ты как-то странно отреагировал, когда я заговорила о любви.