– А бабы когда будут? – спросил Свищ.

– Между прочим, все мы дрочим, – сострили в толпе просто так, для фольклора.

– Тебе сколько? – спросил Чеснок.

– Ему сегодня четырнадцать исполнилось, – нестройным хором подсказали сопли.

– Пора, – сказал Чеснок, посматривая на Ленку. – Пора предаться пороку. А триумфальный крик освоил?

Свищ состроил страшную гримасу и заорал:

– Уроем гадов!

– Не надо так орать, а то я испугаюсь. А девиз знаешь?

– На все насрать!

– А в бою какой девиз?

– Прикрой спину ближнего, и будешь прикрыт сам.

Чеснок положил тяжелую руку на хрупкое плечо пацана:

– Свищ, ты настоящий пацанюра. Будет тебе баба.

Чеснок нашел глазами Шурупа и Пикинеса. Те по взгляду поняли, что требуется. Появились бутылки с вином и пластиковые стаканчики. Налили не только Свищу, но и другим соплям.

– Ну, что, мордобойцы, первый тост у нас за кого? – спросил Чеснок.

– За родителей, – сказали сопли.

Чеснок кивком головы показал, что теперь можно выпить. Выпили.

– А второй тост за кого?

– За пацанов, – сказали сопли.

Снова выпили.

– Ну, хватит, – сказал Руслан. – Не люблю пьяных. Но третий тост вообще-то знаете?

– За адреналин!

– Правильно. Адреналин не должен выскочить ни в коем разе. Кто там у нас поднимет рейтинг Свищу? Цуца, ну-ка топай сюда!

От братанок отделилась пятнадцатилетняя Цуца, белесая, кривоногая, с грудями четвертого размера, считавшаяся лучшей крестной для соплей, мечтавших поскорее стать мужчинами. Цуца выполняла свою роль дисциплинированно и почти жертвенно. Она была тайно влюблена в Руслана, но понимала, что здесь ей ничего не светит.

Она подошла и корыстно поинтересовалась:

– А вещество будет?

Шуруп сунул ей что-то в руку.

Цуца обхватила Свища за шею и повела в подъезд, где в подвале, в заброшенной комнате сантехников, были все условия для крестин: старая, прожженная окурками софа и ржавая водопроводная вода.