Ее жуткую сумку он поставил на заднее сиденье, а не в багажник, чтобы после не вылезать из машины и не провожать ее до двери. Пусть вылезает сама. Он подвезет ее, пожелает всего хорошего — и баста.

— Вы ведь знакомы с этими братьями Дякиными? — поинтересовалась Полина, отвинчивая крышечку «Спрайта» и зачем-то нюхая воду.

— Номинально. Я недавно стал сюда наезжать, — пожал плечами Никифоров. — Дом купил давно, а ездить стал недавно.

Конечно, он не будет ей рассказывать всю историю в подробностях. Про то, как жена скрутила его в бараний рог и заставила зарабатывать и вкладывать деньги во все, что только приходило ей в голову. При разводе лучшую половину приобретенного она с удовольствием забрала себе. Никифорову достался гнилой домишко вот в этом самом дачном поселке, на месте которого он в прошлом году построил себе коттедж. Здесь почти все так делали, поэтому вдоль улицы вперемешку стояли старые дома и новые. Новых было меньше. Поэтому нормальную дорогу еще не проложили, и фонари по ночам не горели. Охрана уже была, а до фонарей дело так и не дошло.

— Спасибо, вы меня очень выручили, — сказала Полина, когда он остановился напротив ее дома и ждал, пока она вытащит сумку с заднего сиденья. — Правда-правда. Так бы я не знаю, сколько шла. Это действительно оказалось очень далеко.

Она уже достала продукты, но все еще продолжала держать дверцу, тараторя слова глубокой благодарности. На лице Никифорова появилось выражение досады. Полина проглотила последнюю фразу, захлопнула дверцу и быстро вошла в калитку, приказав себе не оглядываться. Пропади он пропадом, этот Андрей Андреевич! Ей с ним неуютно. Она не знает, как ведут себя с такими мужчинами. Вообще не знает, как ведут себя с молодыми мужчинами. Как вести себя со стариками, она знала отлично. К сожалению, стариками ее жизненный опыт и исчерпывался.