Она согласилась. По дороге он попросил у нее прощения «за все». Она ответила тем же. Владимир не принял Светкиных извинений, сославшись на то, что именно он привел их отношения к такому финалу. Светка разревелась и заявила, что она махровая идиотка, живущая чужим умом. Дальнейшее самобичевание продолжилось в приятной обстановке маленького уютного ресторанчика с кондиционером. Там выяснилось, что они – взрослые и в настоящее время свободные от брачных уз люди, а посему ничто не мешает им вступить в законный брак по второму заходу. При этом Владимир поклялся, что даже не отменял своего завещания, по которому Светлана в случае его смерти являлась главной наследницей его движимого и недвижимого имущества. Со слов Светланы Константиновны, сказанное ее очень расстроило. Уж лучше бы он молчал на эту тему. Поскольку после такого «подарка» она просто не может принять его предложение снова выйти за него замуж, дабы ее согласие не расценили как меркантильность. Более того, она благородно отказывается от своей части имущества, как принадлежащего ей по решению суда (старинный прабабушкин сундук – на большее она и не претендовала), так и завещанного ей мужем. Владимир, в свою очередь, обиделся. Сундук он отстаивал из тактических соображений, надеялся с его помощью вернуть жену, но подкупать ее завещанием и в мыслях не держал. Светка не сдавалась, заявив, что завещание ее компроментирует. Таким образом, перспектива новой свадьбы серьезно пошатнулась. Расстались бывшие супруги в расстроенных чувствах. И если уж сама Светка не могла точно определить характер события, которое она пригласила нас с Наташкой отметить, то мы и подавно. Светка упорно отрицала и факт приглашения к себе вместе с нами Владимира Аркадьевича. Более того, уверяла, что для нее его визит – полная неожиданность. Им обоим надлежало определиться в своих дальнейших намерениях, а на это, как минимум, требуется двадцать четыре часа. Но похожая на кагэбэшницу домработница Серова уверяла, что слышала утром телефонный разговор Владимира Аркадьевича с бывшей женой и его заверения, что непременно явится к двенадцати ноль-ноль с цветами.