– А? Ага… То-то я думаю, куда делась пачка моих бумажных платков? – Наташка закрыла мою сумку, опустила ее на пол, к вазе и, глядя на меня печальными глазами, брякнула: – Серов ожил!

– Какое счастье… – пролепетала я, силясь осмыслить новость. – И прямо из своего мешка вам позвонил? Или из прозекторской? Димуль, а разве покойникам в морге мобильники оставляют?

– Разумеется, милая. Их же там догола раздевают. А мобильники оставляют на всякий случай. Вдруг покойник со страху оклемается. Будет чем прикрыться для сугреву. Да и сообщить о своем воскрешении можно.

– Балбеска! – возмутилась Наташка. – Серов звонил из квартиры Светланы. А мой телефон нашел в Светкиной записной книжке.

– Посмертно… – невольно выдала я, рассуждая вслух. – Ничего удивительного. Такие глю… факты истории известны.

– Более того, – подтвердил Димка, – ими просто кишат истории болезни пациентов психиатрических больниц.

– Наталья, ты можешь все толково объяснить людям? Честно говоря, я и сам желал бы разобраться.

– Как я могу все толково объяснять, когда меня тут в сумасшедший дом посылают! Причем без направления специалиста…

– А ты туда не ходи. И не утрируй, пожалуйста, – Димка посерьезнел. – Давай вернемся к нашим баранам. Звонил Серов…

– Сам ты баран! Звонил Серов, из Светкиной квартиры. Живой и здоровый, поскольку его никто не травил… Господи, а ведь я действительно чуть со страху не свихнулась. Можете представить мое состояние?

– Но Раиса Афанасьевна сама видела… – робко заикнулась я, решив повернуть разговор в нужное русло.

– Видела, да не того! А домработница Серова, несмотря на то, что величает себя «помощницей по хозяйству», тоже изрядная кретинка. Подслушала телефонный разговор работодателя, да истолковала по-своему.