– Запросто… – не своим голосом отозвалась Наташка. – Можно и без компота. А мы-то думали… Блин, лишний раз убеждаюсь – много думать вредно. Интересно, а кого тогда у вас из подъезда это… вынесли? Ир, скажи!

– Милиции и зевак полно, – охотно поддержала я совсем не светский разговор, визуально определив в пакете коробку конфет. – Свет, а ты долго отсутствовала?

– Да нет… Я что-то сегодня плохо вас понимаю. Что значит «вынесли»?

– Ну вынесли и вынесли! Слава Богу, не тебя, – неожиданно рассердилась Наталья. – Честно говоря, я с большим удовольствием посидела бы сейчас с мороженым где-нибудь в скверике. Возвращаться назад нет никакого желания. Боюсь, не смогу сосредоточиться на твоих разносолах. Как вспомню этот черный пластиковый мешок…

– А с какой стати вы меня заживо похоронили? Мало в подъезде других, более достойных кандидатов? Николай Петрович со второго этажа, например… Ой, мамочки! Неужели допился?! И когда только успел? Я из подъезда выходила – он еще скандалил и из окна жареной картошкой швырялся. А тетя Аня умоляла сковородку не выкидывать – она дорогая, с настоящим тефлоновым покрытием.

– Значит, не выкинул! – тяжело вздохнула Наташка. – Твоя тетя Аня сама ее об Николая Петровича ухандокала. В результате два предмета разошлись по разные стороны небытия: он – в морг, сковородка – на помойку. А вот тетю Аню при нас никуда не выносили. И это радует. Ладно, хватит торчать на солнцепеке, мороженое растает.

Натальино замечание нас подстегнуло. К Светке мы неслись почти бегом. И очень порадовались тому, что толпы перед подъездом уже не было. Отдельные ее составляющие из знатоков и любопытных кучковались в разных местах, но, главное, – в сторонке.