– А вот это как раз ерунда! – похвалился журналист. – У меня столько знакомых мастеров: день – и машина в любом цвете.

Вот о таком варианте Николай не подумал, как, возможно, не думали о нем и жулики. Вполне вероятно, что тот, кого они ищут, перекрасил машину и не знает, что над ним нависла угроза. Или наоборот, продолжает творить темные дела, о ко­торых известно жуликам, но не известно милиции. И в том и в другом случае этот вариант нужно проверить.

– Кстати, о таких мастерах. Мой сослуживец ищет спе­циалиста, который смог бы по-настоящему покрасить ему машину.

– Пожалуйста! Вот вам мой приятель, Иван Грачев. Ска­жите, что от меня, и он сделает все по первому классу. Его адрес: Завокзальная, 25.

Прощаясь, Николай подумал, что, в сущности, работа жур­налиста в чем-то сродни следственной работе. Те же вечные волнения, расследования, разъезды.

– Вам, журналистам, пожалуй, следует выдавать казен­ные машины.

– Впрочем, как и вам. Но когда это будет… – махнул ру­кой журналист.

Из своего кабинета Грошев прежде всего позвонил в авто­инспекцию.

– Скажите, а смена окраски машины у вас учитывается?

– Вообще-то должна учитываться… Но ведь столько ма­шин развелось…

– Последнее время кто-нибудь сообщал о перекраске ма­шины?

– Кажется, один или два владельца.

– Пожалуйста, уточните. Это очень важно.

Пока ГАИ уточняла, Николай написал запрос в исправи­тельно-трудовую колонию, где отбывал срок Вадим Согбаев. Он интересовался, не отбывали ли там же срок и жулики с молокозавода: раз версия возникла, ее нужно либо разрабо­тать, либо отбросить, исключить. Когда он пришел к Ивонину, чтобы подписать запрос, начальник следственного отдела вы­слушал его доклад и сообщил:

– Я тут кое в чем решил помочь тебе, но, понимаешь, дело несколько усложняется. Поэтому запрос, кажется, очень свое­временен. Дело в том, что у профессора есть сын…

– …который любит солидные портфели.