– Понятно. Ну хорошо, мы со Славкой и еще ребята по­ищем. Может, и ключ найдем. А какой он?

– Не знаю, – все так же серьезно ответил Грошев. – Веро­ятно… Впрочем, зачем гадать – не знаем. Мало ли что могут придумать преступники?

– Это верно, – тоже серьезно подтвердил Славка. – Мы поищем.

Рассматривая фигурную, с крестиком-нарезкой на конце, заостренную отвертку, Николай гадал, что можно отвинчивать с ее помощью.

Шурупами с крестообразной насечкой на головках крепятся облицовка ветрового стекла (это, пожалуй, исключается), об­лицовка дверей (а вот это возможно, двери – полые, в них можно кое-что запрятать, только мягкое, чтобы не гремело). Есть шурупы и на сиденьях – но в сиденья тоже многое не запрячешь. Затем ручки, боковинки… Боковинки из прессован­ного картона. Они прикрывают проемы в кузове под приборной доской, сразу же за передними дверцами. Там, за боковинами, можно спрятать многое. Но боковинок две, а отвертка одна.

– Послушайте, ребята, а второй такой отвертки вы не на­ходили?

– Нет. А их было две?

– Да, мне кажется, что их было две. Поищите заодно и еще одну отвертку.

– Ладно. Будем искать и отвертку.

Они распрощались дружески.

Хорошо, когда попадаются смышленые ребята и когда взрослые не задаются.

Только во второй половине дня Грошев приехал в тюрьму. Аркадий Хромов вошел в следственную камеру бочком, робко. Тусклый свет из зарешеченного окна высветил рыжую щетину на разом ввалившихся щеках. Глаза смотрели пристально, настороженно, но уже просяще.

Обычно самые нахальные преступники хорохорятся только в милиции. Там они кажутся самим себе и своим сообщникам необыкновенно смелыми, решительными и находчивыми ребя­тами-кремнями: все отрицают, отказываются отвечать на вопросы, пытаются подловить и даже разыграть допрашиваю­щего. Они твердо убеждены в своей необыкновенности и в тупо­сти работников милиции или прокуратуры. Они еще считают, что запросто проведут любого и всякого так же, как, совершая преступление, проводили доверчивых, ничего не подозреваю­щих и верящих им людей.