Кадык на шее Аркадия заходил так же стремительно, как в свое время у его старшего брата.

– Да. Участвовал. Кроме одной, первой. Я тогда…

– Сейчас меня интересует не это. Сейчас я хочу знать только одно: кто брал портфели, а кто отворачивал никелиро­ванные шурупы с фигурной нарезкой на головке?

Хромов смотрел то на отвертку, то на Грошева, и выражение его глаз часто менялось. В них метался и страх, и недоверие, отчаянная решимость. Хромов решал: сказать правду или не сказать? Сдаться окончательно или еще держаться хотя бы в этом? Грошев всматривался в его осунувшееся лицо.

– Как вы понимаете, Аркадий Васильевич, втроем один портфель из машины не выносят: неудобно.

Очевидность и простота этого довода неожиданно и сразу сломили Хромова. Он глухо ответил:

– Портфель брал не я. Я багажник осматривал.

– А зачем вы осматривали багажник?

– Вадим сказал, что там может оказаться еще один порт­фель и вообще может быть что-нибудь интересное.

– Находили?

– Нет…

– Значит, технику вы отработали точно. Евгений открывал дверцу водителя. Так?

– Так, – облизал губы Аркадий.

– Затем он передавал ключ вам, чтобы вы открыли багаж­ник. Кстати, кто сделал этот ключ-отмычку?

– Женька.

– Ну вот. Вы шли открывать багажник, Евгений открывал вторую дверь, и они вместе с Вадимом отвертывали шурупчики. Что они делали потом?

– Они… Они, это самое… заглядывали за боковинки.

– Зачем?

– Точно не знаю. Тоже что-то искали, но что – не гово­рили.

– Но вам, наверное, было интересно, что они ищут?

– Я спрашивал, но Женька сказал: «Не вмешивайся. Бери свое барахло и не мешайся».

– И вы брали «свое барахло», то есть покупки владель­цев, и не вмешивались?

Аркадий потупился: