Жулики уже уличены, отвертеться не смогут, и теперь важно помочь им самим осознать и глубину их падения, и неизбежность наказания и по возможности подтолкнуть их на ту тропку, которая сможет вывести их в конце концов на верную жизненную дорогу.
Прежде всего необходимо было уточнить, случайное это преступление или заранее подготовленное, единственное оно или не раз повторяемое и потому привычное. От этого зависело многое, очень многое. В том числе и судьба жуликов.
Вот почему Николай первым вызвал на допрос Евгения Хромова. Он был единственным, у кого могла возникнуть необходимость воровать.
Плотный, со светло-серыми глазами на округлом, несколько скуластом лице, он спокойно прошел к столу, уселся на табуретку и, не ожидая вопросов, известил:
– Ничего нового, кроме того, что уже записано в протоколе, я вам не скажу. Не крал и сам кражи не видел. Все.
– Ну, все так все, – миролюбиво согласился Грошев. – Так и запишем. А почему не работаете?
– Пью. А если пьянка мешает работе, то, как известно, нужно бросить работу.
– Оно-то так… Но ведь водочка теперь кусается…
– А мы и красненькое.
– Тоже не бесплатно.
– Халтурки, в конечном счете, дают не меньше, чем постоянная работа, зато работаю, когда хочу. А когда хочу – работаю здорово.
– Верю, – все так же миролюбиво согласился Грошев.
Хромов вызывал уважение своей собранностью, физической силой и еще чем-то скрытым, таким, что Николай спросил:
– Спортом занимались?
Что-то дрогнуло в лице Хромова, но ответил он твердо:
– К делу не относится.
– Как угодно… А почему ушел от жены? – И, предупреждая резкий ответ «к делу не относится», уточнил: – Как с алиментами?
– На дочь даю. Жена не обижается.
– Откуда у вашего брата Ивана взялся портфель?
– Лично я что-то не помню, чтобы у моего брата Ивана был портфель.