«Сказание о земле Муцу» является одним из первых произведений в жанре «гунки» — «военных повестей», начало которому положило в середине X века «Сказание о Масакадо» («Сёмонки», ок. 940 г.). Произведения в жанре «гунки» писали на протяжении последующих шести столетий; к этому жанру относятся и написанные в начале эпохи Камакура «Повесть о смуте годов Хогэн» («Хогэн-моногатари»), «Повесть о смуте годов Хэйдзи» («Хэйдзи-моногатари»), «Повесть о доме Тайра» («Хэйкэ-моногатари»), и созданное в конце XIV века «Сказание о Великом мире» («Тайхэйки»), и написанное на рубеже XV–XVI веков «Сказание о Ёсицунэ» («Гикэйки»).

Об особенностях жанра много говорилось в предисловии И. Львовой к «Повести о доме Тайра» (1982) и в послесловии Е. Пинус к «Сказанию о Ёсицунэ» (1984), поэтому остановимся на особенностях «Сказания о земле Муцу» в рамках жанра «гунки». В отличие от более поздних «военных повестей», «Сказание о земле Муцу», как и «Сказание о Масакадо», написано на китайском языке, который использовали для записи государственных документов и китайских стихов, относящихся к «серьёзной» литературе, создававшейся мужчинами-аристократами. Отсюда можно сделать два вывода — во-первых, как автор, так и аудитория двух первых «военных повестей» относились к аристократическо-чиновничьей среде, уровень образованности которой делал возможным функционирование текста, а во-вторых — текст никогда не предназаначался для устного исполнения, в отличие от, например, «Повести о доме Тайра», традиция исполнения которой певцами-сказителями (хоть и почти угасшая) существует до настоящего времени.

Другой особенностью двух первых «военных повестей» является наличие главного героя. Существует мнение, будто бы японский средневековый эпос имеет тенденцию к описанию судьбы феодальных кланов; так, Е.