Капитан забрал два автомата, револьвер, несколько ножей, патроны, компас и отправился в путь по тропе. Он хотел отдохнуть - уже темнело - но не мог себе этого позволить. Казалось, что с каждой минутой правый глаз видит все хуже и хуже. Пройдет еще несколько часов и наступит слепота. Если он заснет, есть опасность проснуться полностью незрячим.

Хэнк шел и шел - эта тропинка была обозначена на карте и, принимая во внимание, кто ею его снабдил, он не питал иллюзий по поводу ее безопасности. В этом и заключался смысл мести - чтобы он сдох, пытаясь добраться до Евы Чапман, чтобы его врожденное упрямство обратилось против него самого и привело к гибели...

Через некоторое время Фрост остановился, поднес "Ролекс" к глазу и прищурился, стараясь рассмотреть стрелки. Четверть седьмого. Солнце опустилось совсем низко и высокие деревья отбрасывали длинные перекрещивающиеся тени, словно играя друг с другом в гигантские кривобокие крестики-нолики.

Перед капитаном расстилалась река - он невесело всматривался в воду, вспоминая о крокодилах и других голодных хищниках, которые на закате спустятся к реке. Попробовать переплыть ее? Это было бы самоубийством.

По всей видимости, те люди, по чьему следу он шел - террористы, которых он уничтожил, наверняка тоже преследовали их - спустились к реке. Фрост проверил пологий берег и у кромки воды обнаружил плоский неглубокий отпечаток, похоже, оставленный дном резинового плотика. Как же не отстать от них, черт побери? Как перебраться на другой берег? Ничего не остается, как самому построить плот...

Вдоль реки было больше солнечного света, и по ее берегам росло много молодых тонких деревьев. Именно такие и были нужны Хэнку, имеющему только один подходящий инструмент для рубки - мачете. Он стал выбирать стволы помягче, диаметром не более шести - восьми дюймов. Он трудился и после наступления темноты при свете трофейных фонариков. Из-за физического напряжения зрение еще больше ухудшилось. Мозоли, вскочившие на ладонях, превратились в кровоточащие язвы. Наконец, семь срубленных деревьев были уложены одно возле другого на глинистый берег, более напоминая грубую изгородь, чем плот.