- Договорились, в пять так в пять.

Как это обычно бывает в больницах, прежде чем пустить меня в комнату больного, сиделка разразилась целым потоком нудных напутствий. Можно подумать, я впервые в жизни навещал раненого товарища! Агенты спецслужб куда чаще отдыхают на больничной койке, чем с удочкой на берегу реки.

Иеремия встретил меня цитатой из Писания, которое, похоже, выучил наизусть:

- "Блаженны изгнанные за правду, ибо их есть Царство Небесное"*.

______________

* Мф. 5.10.

- Это точно, но попытайтесь все-таки еще немного побыть здесь, с нами, Лафрамбуаз!

- Еще бы! Я вовсе не жажду обрести обещанное Царство, пока сторицей не отплачу тому или той, кто собирался отправить меня туда раньше срока!

- То есть, говоря простым и ясным французским языком, это означает, что вы понятия не имеете, кто именно решил подарить вам на Рождество две-три пули?

- Да, пока я этого не знаю, Тони, но, не беспокойтесь, рано или поздно непременно выясню.

Мы говорили вполголоса, почти шепотом, чтобы тот, кто, возможно, подслушивает под дверью (разумеется, из самых благородных побуждений), не подумал, будто я утомляю больного.

- А теперь, Иеремия, может, расскажете, как было дело?

- Да самым классическим и банальным образом. Естественно, мне бы следовало держаться настороже, но мы, простые полицейские, как-то не привыкли к подобному обращению.

- Слушайте, старина, вы, конечно, самый потрясающий малый на свете, и, хотя мы познакомились совсем недавно, я вас чертовски уважаю и все такое, но, между нами говоря, мне жутко действует на нервы, когда собеседник не желает прямо отвечать на вопрос! Ну, так будете вы по-человечески рассказывать мне, что произошло, или нет?

Моя гневная вспышка, похоже, не произвела на раненого ни малейшего впечатления.

- Сказано же: "Блаженны вы, когда будут поносить вас и гнать и всячески неправедно злословить за Меня"*, - насмешливо изрек он.