
- Просто-напросто убийца выяснил, что я вам помогаю... Вернее, теперь уже помогал.
- Но, черт возьми, откуда он мог об этом пронюхать?
- От того, кому вы сами сказали о нашем договоре, Тони...
- Но я не...
Я замер на полуслове, вдруг вспомнив, что и впрямь кое с кем поделился радостью, что обрел такого бесценного помощника, как Лафрамбуаз. А раненый не сводил с меня глаз. Поскольку я молчал, не в силах выдавить из себя ни звука, он сам мягко спросил:
- Вы говорили обо мне ей, верно?
От необходимости отвечать меня избавила сиделка - с решительным видом войдя в палату, она мигом вывела меня из затруднительного положения.
- Свидание слишком затянулось, месье.
Я встал.
- Что же, ладно, ухожу...
Я положил руку на здоровое плечо Лафрамбуаза.
- Не мечите икру, Иеремия... Хоть вы и ранены, но все равно сможете оказать мне огромную помощь, особенно если согласитесь еще раз обдумать события и сообщить мне результаты своих размышлений.
- Для этого надо еще, чтобы вы приняли их в расчет...
- Постараюсь.
* * *
Неторопливо катя к центру города, я мысленно возвращался к разговору с Лафрамбуазом. В конце концов мне пришлось-таки признать, что о моем альянсе с инспектором, как и о том, что я хочу тайно повидаться с Сюзанной Краст, знала одна Эвелин. В обоих случаях она могла вольно или невольно передать это Сужалю. То, что покушение на полицейского сорвалось, как пить дать, вызвало в лагере противника легкую панику. И, если Эвелин виновна (то есть действовала сознательно), скорее всего, она ожидает бурной реакции с моей стороны и готовится к новому визиту. Поэтому я решил дать ей возможность подольше поломать голову над странностями моего поведения, а потом, свалившись как снег на голову, потребовать отчета. Внезапность нападения поможет мне вывести Эвелин на чистую воду. Решился я на это скрепя сердце, ибо в глубине души никак не мог уверовать в ее двуличие. Вне всякого сомнения, я по-настоящему влюбился, а для любого нормального человека, сколь бы жизненный опыт ни призывал к осторожности, любимый всегда невиновен.
