Дима недоверчиво хмыкнул.

– Погоди, я в душ, – сказал он.

«Сухарь, – в который раз подумала Жанна, – ни эмоций, ни страсти, ни красоты, ничего. Только деньги».

Дима пошел в душ, сверкая лысиной. Жанна растянулась на огромном диване и вытянула ноги.

– Богатый мужчина не бывает старым и некрасивым, – сказала она вслух, но не слишком громко.

Тем более что тело у Димы оказалось вполне ничего, подтянутым. Мощный костяк, толстые запястья, короткие, но сильные пальцы. В ванной шумела вода. Муж больше не звонил. Жанна посмотрела на часы. Время еще есть. Да и о чем беспокоиться, если супруг постоянно сидит у компьютера? Если не у компьютера, то в музыкальной студии, если не в студии, то встречается с коллегами-музыкантами, а если не с музыкантами, то сидит в своем кабинете на радио, заваленном железяками, проводами и коробками с дисками.

Игорь – звукорежиссер, и Жанна убеждена, что, кроме мира звуков, его ничего не интересует.

Дверь хлопнула, вошел свежий и мокрый Дима, завернутый в махровое полотенце. Жанне захотелось наконец-то узнать, сколько ему лет, но она была уверена, что тот не скажет.

Марине никак не удавалось найти для гибискуса подходящее место. Он выглядел неожиданно чужеродным, и это казалось странным. Куда бы Марина его ни поставила, цветочек, в который она успела влюбиться, выглядел жалким, как будто хотел убежать назад на родину.

«Может, действительно китайская роза не годится для российской квартиры? – думала Марина, сидя на диване, обнимая горшок и обозревая пространство. – Но кактусы же живут! И хорошо себя чувствуют».

Наконец она пристроила цветочек в ванной комнате – большом помещении с окном, выходящим во двор.

«Смерть близка».

Марина пошла на кухню и вытащила из белоснежного мусорного ведра скомканный лист бумаги. Буквы все заглавные. Точки в конце нет.

– Это мне, – подумала она.

Сначала подозрительная грязная «восьмерка», теперь вот записка. Марина откинулась на кровати.