«Ничего, пусть хотя бы белые и красные купит», – подумала она.

Консультант принесла две коробки, внутри которых в ворохе тонкой шуршащей бумаги пряталась обувь, приятно пахнущая кожей, слегка клеем и чуточку краской. Этот запах Жанна просто обожала.

– Прекрасно. Восхитительно. Я так о них мечтала! – приговаривала Жанна, примеряя алые босоножки и белые туфли.

– Я рад.

На лице Игоря появилось подобие улыбки.

– Ты не поверишь, дорогой, но я опять не купила туалетную бумагу, – сказала Марина.

– Не волнуйся, сейчас съезжу, – сказал Виталик. – И вообще, я мог бы ездить за покупками, а ты бы больше отдыхала.

Он отнес пакеты в холл и накинул куртку на широкие плечи.

– Я люблю делать покупки. Это для меня развлечение, – сказала Марина, сбрасывая туфли и утопая в мягком ворсистом ковре. – Только раз за разом забываю про туалетную бумагу.

– Девушка должна быть слегка легкомысленной, – сказал Виталик, выходя на лестничную площадку.

Марина подошла к окну и выглянула на улицу. Хлопнула дверь подъезда, ее муж направился к машине. Марина видела, как он открыл дверь, сел за руль, а потом снова вылез и взял какой-то лист, лежавший на лобовом стекле под «дворником». Марина видела, как он читал. Потом Виталик принялся вертеть лист, изучая его с разных сторон.

«Смерть близка»?

И Виталику тоже?

Муж пошел к мусорному баку, смял и выбросил бумажку.

– Перекрась мне ногти в глубокий винный цвет, почти черный такой, – сказала Жанна Юле.

– Давай что-нибудь другое, – покачала головой Юля, – а то получится цвет засохшей крови, а вовсе не винный.

Жанна растерялась.

– Давай тогда уж банальный розовый, – предложила Юля. – Или белый. Раз уж ты не хочешь ничего изобразить. Может, я все-таки нарисую тебе какую-нибудь картину? Ренуара? Мунка? Дали?

– Нет, ничего не надо, – ответила Жанна. – Может, чисто белый сделаем? Перламутровый?