Виталик встал с пуфика и пошел на кухню.

Платье, на которое Марина положила глаз, было цвета пудры. Узкое, с вырезом-лодочкой и молнией на боку, оно предназначалось, чтобы обхватывать тело, как вторая кожа. Размер был меньше, чем нужно, но Марина углядела в этом не недостаток, а перспективы.

«Ничего, похудею, – подумала она. – Вот и стимул».

Сбросив одежду, Марина принялась натягивать платье.

– Выдыхай, дорогая, выдыхай, – подбадривала она саму себя.

Зазвонил телефон, который лежал в сумке, брошенной на пуфик в примерочной. Марина застыла с поднятыми вверх руками и затрепыхалась. Рукава платья болтались, как ушки у зайчика, и вся она была похожа сейчас на туго запеленутую личинку. Телефон все звонил. Марина повернула голову, и ее физиономия уперлась в расстегнутую молнию платья, которая в обычном состоянии должна была быть сбоку. Выглядывая в проем, как в окошко, и согнувшись в три погибели, Марина попыталась схватить молнию на сумке зубами и расстегнуть. Ушки-рукава свесились и болтались, как белый флаг при виде неприятеля.

– Смирительная рубашка, – сказала Марина сама себе, приняв решение платье не покупать, но не в силах из него выпутаться.

Телефон замолчал. Марина почувствовала, как по лицу стекают капли пота.

– Ну отпусти меня, а? – обратилась она к платью, которое крепко сжимало ее со всех сторон.

Оно, казалось, охватило еще плотнее, рукава крепко держали руки.

– Я знаю, ты в меня влюбилось. Стивен Кинг, блин, – сказала Марина.

Ткань, которая недавно ласково обнимала тело, теперь давила, врезаясь швами, и мешала дышать. Извернувшись, наконец Марина сбросила платье. По разгоряченному телу прошел легкий сквознячок. Девушка расстегнула сумку и вытащила наконец телефон.

– Я хочу сдать это и это, – сказала Жанна, положив на прилавок две коробки с обувью. – Не подошли по размеру.

В одной коробке лежали красные босоножки. Во второй – белые лаковые туфли.