Острый шип проколол кожу на пальце. На руке медленно наливалась кровью большая алая капля.

– Как жаль! Я сейчас дам вам салфетку, – сказал тюфячок.

Жанна промокнула кровь и залюбовалась цветком, несмотря на боль в пальце. Никаких карточек или открыток к ней приложено не было.

Телефон в сумочке Марины звонил еще и еще. Наконец она взяла трубку.

– Марина Владимировна? – спросил чей-то голос. – Это вас беспокоят из больницы. У нас в реанимации находится Виталий Генкин… двадцать вторая палата.

Сердце ухнуло куда-то вниз, замерло, потом снова застучало.

– Что с ним? – спросила Марина.

Паники не было. Раз в реанимации – значит, жив.

– ДТП, – сказала трубка. – Состояние средней тяжести.

Марина пошла к выходу, и в этот момент девушка, одетая в такое же платье, пошатнулась и схватилась за сердце. Роза выпала из ее рук.

– Воды! – закричал кто-то.

Девушку подхватили на руки, потом уложили на ковер. Кто-то наступил на розу, она осталась лежать под ногами. Кто-то лил воду.

– Обморок? Тут очень душно, я же говорила, – сказала пожилая дама с крючковатым носом.

На девушку брызгали. Ее подняли на руки и отнесли на диванчик. На спине ослабили шнуровку. По прекрасному молодому телу пробежала судорога.

– Нужен врач, – сказала женщина с решительным лицом, – это не просто обморок. Я медсестра по первому образованию, мне симптомы не нравятся.

Кто-то принялся звонить в «Скорую». Люди шептались и толпились. Марина вытащила из крошечной сумочки платок, обернула, подняла розу и вышла. На нее никто не смотрел.

Виталик лежал под капельницей. На лице расплывались чудовищные синяки.

– Жить будет, – сказал врач. – Вывихнуто запястье и сломано ребро. Молодой здоровый мужчина. Поправится.

– Мне нравится ваш оптимизм, – сказала Марина.

Она посмотрела на руки травматолога. Почему-то именно у травматологов и хирургов руки самые красивые, всегда сухие и теплые, с гибкими и сильными пальцами.