– Не для меня.

– Я так и думал. Есть еще богатый гомосексуалист… но, вижу, вам это тоже не подходит. Может быть, спасателем? Платят, правда, всего сотню, но работа легкая: сиди себе и поглядывай, чтобы никто не утонул.

Работа была Фросту по душе, но деньги…

– Марсия говорила, что здесь можно заработать кучу денег.

– Эта старая дама… – вздохнул Соломон.

– Нет, я же сказал. Может быть, телохранителем?

С просветлевшим лицом Соломон нажал кнопку вызова секретарши, и в дверях появилось ее лицо.

– Кармен, что у нас с телохранителями?

– Много желающих, но нет вакансий, – подарив Фросту нахальную улыбку, она прикрыла дверь.

– Не огорчайтесь, мистер Фрост. Время от времени мы получаем заявки на такую работу. Если что-то появится, мы вам сообщим.

– Я не могу болтаться без дела! Не хотите помочь, придется обратиться к Марсии, но после этого навряд ли она захочет с вами разговаривать!

– Не надо громких фраз, – Соломон подмигнул. – Дайте нам пару дней. Кармен проверит по картотеке, мы обязательно что-нибудь подыщем. Оставьте телефон.

– Даю два дня, потом звоню Марсии.

В приемной ехидно улыбалась Кармен:

– Я же говорила… Оставь телефон, но не обижайся, если не позвоним.

Фрост написал номер и положил ей на стол:

– Найди мне хорошую работу, детка, и я куплю тебе новую ленту для машинки.

– Побереги свой юмор для других, – презрительно сморщив нос, она демонстративно отвернулась.

Вернувшись в свой неприглядный номер, Фрост стал терпеливо ждать. Он боялся отойти от телефона, поэтому в номер приносили разбавленное пиво и сандвичи, напоминающие вкусом бумагу.

Просидев до восьми вечера, Фрост резонно рассудил, что Соломон и его испанский птенчик отправились домой, и пошел на пляж. Плавал до полуночи, валялся на песке, с завистью наблюдая за обнимающимися парочками.