— Входите, Джонни, — сказала она, — хотите выпить?

— Благодарю вас. Вас постиг тяжелый удар, Долорес!

— Вы так думаете, Джонни? Почему никто не хочет говорить мне правду? В последние шесть месяцев я ухаживала за тяжело больным человеком, за инвалидом. И я рада, что он уже отмучился.

— Он был вам хорошим мужем, Долорес. Неужели вы не сожалеете о том, что так часто изменяли ему? Она только засмеялась:

— Вы сожалеете?

— Как это ни странно, да, сожалею. Как вы думаете, кем я себя считаю?

— Не знаю, Джонни.

— Сукиным сыном, Долорес, и иногда я сам себе противен.

— Вы никогда не можете быть противным, Джонни, совсем наоборот — вы всегда обаятельны.

Она налила ему стакан виски и подала, говоря:

— Тогда и я сукина дочь?

— Так я считаю. Выпьем по этому поводу. После долгого молчания он спросил:

— Много ли денег оставил вам муж? Я полагаю, что вы полностью обеспечены.

— Да, Джо был всегда аккуратен в денежных делах. Когда он оставил службу в Разведывательном отделе американской армии, он получил крупную сумму денег, которую так и не тронул. Его контора тоже давала хороший доход, так что, я думаю, что буду полностью обеспечена. А как вы, Джонни?

— А я всегда был обеспечен.

— Что с вами случилось, дорогой? Это смерть Джо так повлияла на вас? Но мы ведь все ожидали этого. Его врач сказал еще шесть недель тому назад, что этого можно ожидать в любую минуту. Да и он сам, пожалуй, не возражал. Он уже прожил свою жизнь и прожил хорошо.

— Да, и очень любил вас.

— Да, но у нас все было в порядке. И я, право, не понимаю. Джонни, отчего вы устраиваете из всего этого целую драму.

— Я и сам не знаю. Но мужчина всегда сохраняет благодарность к другому мужчине, который спас ему жизнь, даже если он настолько подл, что живет с его женой.

— Это что, проповедь?