— Да, так, — сказала она. — Но также резонно и то, что я хочу знать, сколько времени это продлится. Я хочу уехать в Южную Америку.

— А я хочу поехать еще в другие места. Если вы хотите уехать — уезжайте. Если нет — то будьте терпеливы.

— А если я не желаю быть терпеливой?

— А мне какое дело? — ответил Вэллон. Ее голос стал очень резким:

— Джонни, почему вы считаете себя вправе разговаривать со мной в таком тоне? Вэллон ответил:

— Я не понимаю, что это за истерика из-за Южной Америки.

— Не будьте таким глупым. Я ведь чувствую себя очень одинокой после смерти Джо. Это-то вы можете понять? — Он не ответил. — Быть может вы зайдете вечерком выпить со мной стаканчик?

— Никак не могу. У меня срочное дело.

— Ваша новая возлюбленная? — И он услышал ее смех.

— Нет, не она.

— О, Джонни, неужели она опять удрала от вас? Он сделал гримасу:

— Можете верить или нет — но это действительно так. Теперь повесьте трубку и можете начать громко смеяться.

— Вы хотите сказать, что между нами все кончено?

— Вот именно, — сказал Вэллон.

— Хорошо, мой дорогой. Живите впредь своими воспоминаниями и будьте прокляты.

Он услышал, как она швырнула трубку на аппарат, позвал Мэрвина и сказал ему:

— Я уезжаю, если я буду нужен вам, звоните в Пейнтон в отель “Континенталь”. Но никому не давайте ни моего адреса, ни телефона. Понятно? Кроме того, найдите такую работу для Хиппера, чтобы он все время оставался здесь и был все время занят.

— И это понятно.

Вэллон поехал домой, уложил свои вещи в два чемодана, отнес их в машину, сел за руль и ровно в восемь часов был уже в отеле “Континенталь” в Пейнтоне.

Зайдя в свой номер, он приказал принести бутылку виски и содовую. Одновременно официант передал ему записку, в которой был указан адрес и телефон мистера Харпера в Бебскомбе. Вэллон вызвал его к телефону и сказал: