— Скажите, — спросила она, — вы нашли свое бакарди на столе?

— Да, очень благодарен. Следующее угощение за мной. А теперь, спокойной ночи, мисс Джейл. Она встала и быстро шагнула к нему:

— Вы просто большой и здоровый бычок с ленивыми манерами, наделенный какой-то привлекательностью. И вас никто и ничто не интересует?

— Да, это верно. Ну так что же?

— А, да ну вас к черту, Джонни, — и она обвила его шею руками.

В два часа дня Вэллон остановил свою машину на правой стороне Риджент стрит, удивляясь своей нерешительности. На минуту он вспомнил о мисс Джейл, но тут же отбросил эту мысль, решив, что ничего на свете не представляет интереса, даже мисс Джейл. Он пошел пешком вверх по Риджент стрит и почти дошел до угла, когда услышал чей-то голос: “Хэлло, Джонни!"

— Послушай, твой американский акцент можно резать ножом. В последний раз мы, помнится, встретились в Окинаве в тот момент, когда прямо на нас надвигался легкий японский танк. Помнишь, как мы с ними расправились? Вообще, когда становится скучно, всегда вспоминается война, когда и страшно, и приятно одновременно. А как идет жизнь теперь?

— Хорошо, — сказал Вэллон.

— Как насчет выпивки, приятель, зайдем в бар? Здесь есть хорошее виски.

Усевшись в баре за стаканами виски, они начали дружескую беседу. Страйп спросил:

— Чем ты занимаешься, Джонни? Выглядишь ты отлично, впрочем и всегда ты был таким же. Вэллон ответил:

— Помнишь ли ты Шенно, того, у которого я был в подчинении, когда состоял на службе в американских стратегических войсках?

— Да, помню. Жирный парень с больным сердцем. Итак, ты работаешь у него.

Да, он приехал сюда раньше, чем я и открыл частное сыскное агентство.

— Можно лопнуть со смеха, представив себе тебя сыщиком. Ты поглядываешь в замочные скважины, ищешь соучастников преступлений. Но ведь тебе не может нравиться такая работа.