"Привет, Полина! Отдыхаю хорошо. Снимала квартиру, но ушла. Платить такие деньги за какой-то сарай! Переехала в пансионат, в комнате одна. На рынке дешевые абрикосы. Кристина". Вот, собственно, и все, если не считать того, что подписалась она все-таки Кристиной, а не Валентиной.

Марина вернула открытку и осторожно поинтересовалась:

- А почему она звала себя Кристиной?

- Вы заметили? - воскликнула Полина, и лицо ее оживилось, а потом опять потухло. - Она была такой фантазеркой, с самого детства. И имя ей свое не нравилось, и жизнь. Все время что-нибудь придумывала. Чтобы сюда приехать, деньги два года копила, во всем себе отказывая, а здесь небось пыль в глаза пускала: я такая, я сякая... В крови у нее это было: жить в выдуманном мире. Насочиняет всякой всячины, да так складно, а потом, глаза Полины потеплели, а мелкие морщинки разгладились, - потом сама в это верить начинает.

- Понятно, - пробормотала Марина.

- Вам она не очень надоела? - между тем осведомилась Полина. - А то ведь я ее знаю, характер-то у нее не очень. Был не очень... - поправилась она.

- Да нет, что вы, - поспешила успокоить ее Марина, - совсем она мне не надоела. Может, только я ей. Она ведь хотела одна в номере жить, а тут меня подселили, потому она и собиралась съехать в какое-то место получше.

- Съехать? - поразилась Полина. - Куда это она собиралась, если у нее и денег-то не было? Да она вообще еще неделю назад домой вернуться должна была. Я так удивилась, когда получила эту открытку, где она про пансионат написала. Еще подумала, что платить нужно побольше, чем у частников. Там что - поставят раскладушку, вот тебе и все удобства, а здесь и кормят, и... - Полина не договорила, горестно уставившись в пустоту.

- Честно говоря, я больше ничего не знаю, - пожала плечами Марина и тут вспомнила:

- Да, она говорила, что ждет какого-то мужчину. Будто, как только он приедет, она уйдет из пансионата. Или... - Марина прикусила язык, - даже не знаю, может...