- Что-что?.. Ах, на моря! Совсем не часто. Кажется, в последний раз моря были в пионерском лагере.

- Так в чем же дело! - воскликнул каперанг. - Тогда вы просто обязаны наслаждаться жизнью! Посмотрите-ка лучше, какая ночь, какое небо! Таких ночей в Москве не бывает.

- Это уж точно, - согласилась Марина, глядя на полную луну, особенно яркую на черном бархатном небе, а про себя добавила: "И слава богу, иначе я бы просто взбесилась, как мартовская кошка!"

- Так-то лучше! - Рука каперанга по-прежнему лежала на Маринином плече, а Марина и не возражала, словно сама природа предусмотрительно изваяла ее плечо по спецзаказу - аккурат для каперанговой руки.

Набережная постепенно пустела, народ разбредался по домам, музыка и та оборвалась буквально на полутакте, а они все стояли у каменного парапета и смотрели на призрачную лунную дорожку, пролегающую по морю от берега российского до берега турецкого. И может, в противоположном ее конце кто-то тоже стоял у моря, обнявшись.

Марина не вдруг сообразила, что объятия несколько затянулись, и тихо напомнила:

- Уже поздно, мне пора возвращаться...

- Что, мама ругать будет? - сострил Герман.

Марина вспыхнула до корней волос, но каперанг этого, конечно, не заметил из-за темноты, и пробормотала:

- Вы же сами сказали, что завтра уезжаете... Вам еще собраться нужно...

- Ах да, чуть не забыл, я ведь и правда завтра уезжаю! Спасибо, что напомнили. - Герман коснулся ладонью своего выпуклого лба. - И в самом деле пора. Позвольте мне хотя бы проводить вас.

- Позволяю, - чуть слышно отозвалась Марина, с грустью осознавая, что каперангова рука с минуты на минуту покинет свое "законное" место на Маринином плече.

А потом каперанг медленно повел ее по набережной. Марина, уверенная, что они идут к пансионату, шла, не поднимая головы, однако спустя некоторое время с удивлением обнаружила отнюдь не трехэтажный корпус с неоновой вывеской "Лазурная даль", а небольшой деревянный коттедж, вход в который освещал одинокий фонарь.