Я пришла в офис в хорошем настроении. Правда, Пит, наш охранник, похихикал над моим подчеркнуто небрежным прощанием с Тедом («Пока», Тед: «До скорого»). Кажется, несколько человек из персонала Нью-Йорк-колледжа нас уже раскусили. Магда — точно. Когда она увидела, что и у Теда, и у меня волосы еще влажные (надо не забыть купить фен и оставить его у Теда вместе со сменной одеждой, которую я держу в нижнем ящике его комода), она, как мне показалось, не смогла удержаться от ухмылки.

Но не важно, вряд ли они кому-нибудь расскажут. Хотя нам надо быть поосторожнее с совместными завтраками. А вдруг однажды утром в кафе объявится какой-нибудь другой студент Теда и увидит, как мы едим одну на двоих половинку грейпфрута? Это будет трудновато списать на индивидуальные занятия по математике.

Вот с кем мне точно надо быть поосторожнее в том, что касается Теда, так это с моим новым боссом, доктором Оуэном Витчем (он доктор наук). Витч раньше работал при администрации президента, а сейчас временно исполняет обязанности директора Фишер-холла. Том, мой прежний босс, ушел на повышение.

Кто бы мог подумать, что так трудно будет найти человека, который согласится управлять резиденцией на семьсот коек за жалованье в тридцать тысяч в год и бесплатное жилье в Гринвич-Виллидж, где арендная плата одна из самых высоких в стране.

Но после того как в нашей резиденции всего лишь за девять месяцев произошло несколько убийств, снискавших ей прозвище «Общага смерти», желающих здесь поработать оказалось на удивление мало.

А жалко, потому что Фишер-холл — классное место. Это одно из самых больших зданий на Вашингтон-сквер, к тому же сохранившее с середины девятнадцатого века до наших дней немалую долю своего великолепия — мраморные полы, каминные холлы. Правда, большинство комнат теперь поделены на двойные трехместные (две смежные спальни, в каждой из которых живет по три студента).

Не представляю, почему за эту должность не борются выпускники всех университетов страны.