- Я.

- То есть ты самый супер-дуперский?

- Типа того.

- Угости меня.

- Тебе лень протянуть руку вон к тому подносу?

Потом девица спросила: желтый ли я журналист? Я сказал, что я синий журналист. Девица была похожа на Джульет Льюис. Только здоровенную, с седьмым размером бюста Джюльет Льюис.

Когда в "Плюще" все кончилось, мы поехали потанцевать в "Грибоедов". До угла Лиговского и Разъезжей ехали на такси, а там вылезли и почему-то пошли пешком.

У самого "грибоедовского" бомбоубежища Льюис стало плохо. Я никогда не видел, чтобы людям становилось плохо столь резко. Только что шла девица, что-то говорила... и р-раз!

Уткнувшись лбом в асфальт, моя спутница какое-то время рычала и извивалась. Происходило все очень долго.

Коллеги сказали, что ждут нас внутри. Я стоял посреди пустой улицы и ждал. Даже успел выкурить сигарету.

Потом Льюис начала потихоньку подниматься. Видели когда-нибудь, как раскладываются фигурки-трансформеры?

От ее помады цвета малины не осталось ни единой малиновой ягодки. В темноте блестел ее мокрый подбородок. Она громко дышала и вытирала с глаз слезы.

В таком виде внутрь "Грибоедова" нас все равно бы не пустили. Спутницу нужно было приводить в порядок. Я похлопал себя по карманам: чем бы ее вытереть?

Ни носового платка, ни единой салфетки в карманах не нашлось. Нашелся вчетверо сложенный бумажный диплом, свидетельствующий о том, что я, хозяин диплома, на сегодня не имею равных среди петербургских журналистов.

Оторвав от него половинку, я вытер девицын подбородок. Оставшимся куском диплома промокнул ей глаза. Жесткая бумага, но другой у меня все равно не было.

В тот вечер мы неплохо провели время.

2

Читая иногда в книгах (видя в телепередачах, встречая упоминания в газетах...) о людях, которые двадцать лет проработали на одном предприятии... с низов, с должности курьера или грузчика, дослужились до руководящих постов... я ощущаю себя полным моральным уродом.