Добято мог не читать всей этой давно изученной и проанализированной макулатуры — он отлично знал, с кем имеет дело. Ибо перед мысленным взором стояла залитая кровью квартира Николая — друга детства, однокурсника по юридическому институту, с которым ещё голоштанным пацаном Тарасик играл в войну — прикрытые простынями два тела — Храмцова и его жены, Галины, которая могла стать женой сыщика. В детской — маленькие трупики детей, изрешеченные пулями. Которые могли быть его детьми.
За почти четверть века службы в уголовном розыске Добято всякого навидался, но такое увидел впервые.
Подозрение о том, что убийца — сбежавший с зоны Гранд, было тогда принято в качестве одной из версий. У Храмцова врагов не было, по свойству своего доброжелательного характера он не вызывал у окружающих его людей даже обычной неприязни. Ограбление? А на что, спрашивается, может позариться грабитель в двухкомнатной квартире, обставленной старомодной мебелью? Ни денег, ни драгоценностей… А если бы они даже были — зачем ворюгам зверски убивать хозяев, включая малолетних детей? Мало-мальски об»яснимая зацепка: обвинительная речь прокурора, которую он произнес на судебном заседании по делу Гранда, потребовав высшей меры наказания.
Добято равнодушно перебросил несколько страниц… Изнасилование и убийство двенадцатилетней девочки… Убийство двух женщин в лесополосе… Зверское убийство немолодого мужчины предпенсионного возраста, которого садист кастрировал, затолкав отрезанный член в рот…
Сыщик осторожно вытащил из конверта фотокарточки. На одной из них Николай стоит рядом с улыбающейся женой. На его плечах восседает Володька, вцепился в юбку матери Славка… Снова боль пронзила сердце, будто туда проникла раскаленная игла. Он поспешно захлопнул пухлую папку.
Демонстративно поморщился. Дескать, придется тратить дорогое время — вчитываться в протоколы допросов соседей, в характеристики, заключения экспертов и аналитиков… Слишком большой об»ем следственных материалов применительно к одному… человеку! Если причислить мерзкого убийцу к обычным людям… Зачем? Не проще ли повязать и — пулю в лоб. С пятиминутной выдержкой.