— Сомов!

Кабинет помощника по воспитательной работе, бывшего комиссара, потом — замполита, теперь какого-то «детсадовского воспитателя», упорно не отвечал. Неужели молокосос, не спросив разрешения командира отряда, рванул на стройку? От него дождешься! Изо всех сил метит старлей в капитаны, аж дым идет! Ну, что ж, пусть старается, ему по молодости и званию положено выкладываться.

В принципе, командиру отряда помощник сейчас не нужен, но раздражает показная самостоятельность, стремление все делать по своему. До чего же хочется «подмять» самоуверенного юнца под себя, заставить действовать не по собственному разумению — по желанию командира. Ибо свои взаимоотношения с подчиненными Парамонов строил на одном единственном принципе: делай, как я! Не признает никакой, даже мизерной, самостоятельности.

— Дежурный!

Очередная грязнобелая клавиша, первая на клавиатуре директорского коммутатора, отозвалась мгновенно. Привычно отбарабанила:

— Дежурный по военно-строительному отряду сержант Егоров, — и уже более человеческим голосом, полуофициально. — Слушаю вас, товарищ подполковник? Чаю принести?

Командир славился невероятным пристрастием к чаепитию. По утверждению всезнающего сержанта за рабочий день, от шести утра и до одинадцати вечера, выпивает не меньше двадцати стаканов.

— На кой хрен мне твой чай? — недовольно огрызнулся подполковник. — Сомов в штабе?

— Только-что выехал в «голубую» роту…

— Разыщи. Пусть выйдет на связь.

— Слушаюсь!