— Выезжаю, — перебив многословный доклад помощника, коротко бросил он в трубку. — Не вздумай докладывать наверх. На месте сам разберусь.

Пробирка с валидолом нашлась в кармане тужурки. Парамонов отправил под язык сразу две таблетки. Через пять минут боль в сердце будто споткнулась — отступила. Не ожидая привычного «слушаюсь», командир отряда переключился на клавишу дежурного по части.

— Егоров? Машину — к штабу.

— Слушаюсь!

Парамонов опустил потяжелевшие руки на лежащую на столе строевую записку… Трое суток? Сомов прав — это уже серьезно. Нужно принимать немедленные меры: во что бы то ни стало отыскать Королева, прошерстить тайгу, обследовать сопки и распадки, побывать на лесных делянках и охотничьих заимках. Скорей всего, капитан загулял. Нажрался самогона и сейчас трахается с очередной таежной красавицей. В «голубизну» Королева подполковник не верил, считая её досужей выдумкой соскучившихся от безделья отрядных баб.

Командир отряда наклонился, подобрал выпирающий животик, открыл нижний ящик письменного стола. Покопался и выложил на стол вырванный из тетрали лист с корявыми строчками. Несмотря на растущую тревогу, ехидно ухмыльнулся. Заявление поварихи лесоучастка Фроси хранил не в виде компромата на самодовольного ротного — неким анекдотом, всегда вызывающим приступ хохота у слушателей.

Обычно, кухонные женщины — безобразно толстые, какие-то расплывчатые. Будто под платьями у них — липкая квашня. Фрося — исключение из правил. Худощавая, изящная, с тугой грудью и аккуратными ножками. Единственный дефект — легкая хромота. Подумаешь, несчастье! В постели не разберешь, какая нога длинней, какая — короче.

И все же никто из местных мужиков так и не позарился на симпатичную повариху. Попрыгать на ней в постели желающих — пруд пруди, а вот венчаться — никого. Девица терпеливо ожидала появления «принца». Обязательно появится, не пропадать же ей в обнимку с мокрой от слез подушкой?