Евдокия, как и положено заботливой супруге, помогала: застегивала пуговицы, расправляла складки, поправляла погоны. Ох, до чего же ей хотелось стать законной женой Серафима! Готова не только оглаживать и без того выглаженное и начищенное обмундирование — вылизывать его языком!

— Что стряслось? — одеваясь, опасливо спросил прапорщик. — В столовой, да?

— Поедете вместе с командиром в Голубую, — проинформировал всезнающий посыльный. — Он уже в машине. Велел поторапливаться.

— Голодным в ентакую даль? — ужаснулась Евдокия, засовывая в командирский планшет сожителя сверток с пирожками. — Может — баночку компотика? Сливового, твово любимого?

— Пошла ты со своим компотом знаешь куда? — раздраженно оттолкнул бабу Толкунов. — Тут дела военные, сурьезные, а она лезет с нежностями.

Вслед за тощим посыльным прапорщик побежал к штабу.

— Отсыпался в рабочее время, бурдюк с дерьмом? — ехидно осведомился подполковник, сидя рядом с водителем. — Послал Бог помощничков! Один летает в поднебесьи, боится опуститься на грешную землю, второй жиры отращивает, уже с трудом передвигается… Чего рот раззявил? — неожиданно переключился Парамонов с прапорщика на водителя. — Включай свои лошадиные силы и двигай в «голубую»!

Машина тронулась. Толкунов на-ходу влез на заднее сидение, отдуваясь, вытер платком потный лоб.

Езды до заимки — от силы час с небольшим, но дожди, которые вот уже добрую неделю поливают тайгу, превратили и без того ухабистую дорогу в грязное месиво. Едва заметные кюветы потекли неширокими, бурными реками, солончаки сделались самыми настоящими катками, в некоторых местах появились глубокие, вязкие лужи — западни.

Если не застрянем, раньше, чем через два часа к Королеву не добраться, боязливо подумал прапорщик. И все это время придется носом к носу сидеть с грозным «хозяином». А ежели застрянем — вообще невесть сколько времени. Примется подполковник со скуки воспитывать свеженького зама по снабжению, поливать матерками, будто помоями, — потом изойдешь.