— Конечно, — охотно согласился я. — Подождите здесь.
Миновав арку, я очутился в большой продолговатой комнате с окнами вдоль одной стены. В дальнем ее конце на старой кушетке распростерлось тело мужчины. Я быстро пересек комнату, и у меня по спине вновь поползли холодные мурашки. С беспокойством и недоумением я уставился на лежавшего мужчину. Невероятно!
У парня с огненно-рыжей шевелюрой — иссиня-черные усы и такая же борода! Причем один ус торчал вверх, а другой — вниз!
Однако, приблизившись вплотную к кушетке и вглядевшись повнимательнее в лицо лежавшего человека, я понял, что и усы и борода просто нарисованы на чисто выбритом лице. Черная краска не успела еще даже просохнуть. Пуля проделала в груди парня изрядную дыру, и мне не хотелось даже думать, какого размера может быть ее выходное отверстие в спине. Нижнюю часть тела убитого прикрывали четыре холста. Я перевернул холст, и он упал к моим ногам.
Я не поверил своим глазам: на портрете в полный рост была изображена голая рыжеволосая особа с взъерошенной прической. Небрежно положив руки на стройные мальчишеские бедра, она стояла, развернув плечи и демонстрируя свои полные груди, похожие на дыни. Художник скрупулезно изобразил все детали фигуры, не оставив зрителю простора для игры воображения. Я сдернул на пол второй холст. На нем зазывно улыбалась мне с кушетки совершенно голая Айрис Мерсер. Она лежала, заложив руки за голову и картинно согнув ногу в колене.
Обнаженные модели на остальных двух холстах были полным контрастом друг другу. На одной маленькая блондинка, похотливо подмигивая, ласкала руками свою соблазнительную грудь, а на другой презрительно улыбалась высокая, стройная, великолепно сложенная брюнетка, державшая в руке бокал шампанского.
Вернувшись в гостиную, я отыскал телефон и позвонил в офис шерифа. Дежурный сержант недовольно заворчал, когда я затребовал всю команду: следователя, труповозку, спеца из лаборатории и сержанта Полника, — однако пообещал сделать все, что в его силах. Повесив трубку, я повернулся к Айрис Мерсер и был приятно поражен. Она была не только жива-здорова, но и полностью одета. Неизгладимые воспоминания о ее портрете в костюме Евы заставляли меня чувствовать себя несколько неловко, словно я подглядывал в замочную скважину.