— Это то же самое, что молчание Сайкса, — обронил Маркос Бегин. — Самый быстрый язык на Западном берегу Иордана. Эли, тебе ни разу не хотелось застрелиться?

— Мгновение боли от выстрела в висок сольется с вечностью безмолвия. Красиво я сказанул? — Эли откинулся на спинку стула и положил ноги на стол. — Саня, ты торопишься?

— Да, черт возьми! — чертыхнулся Абрамов. — Ненавижу свою привычку соревноваться с часами! Меня к десяти вечера в штабе флота ждут. Мэл, тебя можно на минутку?

В комнате Мэлоди приложила палец к губам капитана и тихо сказала:

— Просто уходи. — И добавила: — Улица Соколова, 6, квартира 11. Это мой адрес в Тель-Авиве. Я понимаю тебя, Саня, нам бы пораньше встретиться... Ну представь: приняла бы я тебя на час, как проститутка... Все, просто уходи. Буду в Москве, найду тебя.

Александр Абрамов возвращался в штаб с тяжелым сердцем. Не так он представлял себе этот день, краем зацепившийся за вечер. Может быть, он был настроен на школьный лад — ему хватило бы губ, робких прикосновений к Мэл. Почему, он и сам не знал.

Он еще раз проклял себя за привычку копаться в своей душе.

Вокруг никого, а состояние души такое, будто на тебя смотрят сотни глаз. Никого вокруг, а ты удивляешься собственным ужимкам, придумываешь посторонних...

«Что за фигня в голову лезет! — выругался Абрамов. — Гони вину, послушайся умную женщину. Красивую. Горячую. Руки ожечь можно».

2

Мэлоди уединилась в своей комнате. Она не верила себе. Ее по-настоящему испугала фраза, которую она могла повторять до бесконечности: "Я распутала дело о катастрофе над Черным морем. Я распутала его в одиночку. Только я одна знаю истину".