Лан! Когда Хоанг увидел ее впервые, красота девушки ошеломила его. Все было как во сне...

Он стоял у пагоды, и вдруг за его спиной раздались слова пароля, произнесенные таким голосом, словно кто-то мягко дотронулся до струны данбау*. Хоанг обернулся. Перед ним стояла девушка в фиолетовом аозай** с разбросанными по нему крупными бледно-розовыми лотосами и ноне***, перехваченном под подбородком фиолетовой лентой. Черные густые волосы девушки ниспадали по ее тоненькой, изящной фигурке до пояса, а глаза, похожие на две спелые сливы, смотрели на Хоанга с детской доверчивостью и незащищенностью. И от одного этого взгляда у Хоанга пересохло в горле, а условный ответ напрочь выскочил из головы. Он промямлил что-то невразумительное, и девушка, пожав плечами, пошла дальше. И только когда она отдалилась на значительное расстояние, к Хоангу вернулась способность соображать. Он бросился вдогонку и на одном дыхании выпалил нужные слова. Девушка остановилась, удивленно посмотрела на него и вдруг расхохоталась...

_______________

* Вьетнамский национальный музыкальный инструмент с одной

струной, имеющий весьма мелодичное звучание.

** Национальная женская одежда - длинная, ниже колен, шелковая

туника с разрезами по бокам, под которую поддеваются белые шелковые

брюки.

*** Конусообразная шляпа, которую носят вьетнамки.

"Лан, Лан! Что же мне теперь делать? Это так жестоко - жить, сознавая, что тебя больше нет".

Через несколько дней после их первой встречи Хоанг, нарушив все законы конспирации (за что был сурово наказан руководством подполья), разузнал, где жила Лан, и пришел к ней домой. Отец Лан - крупный чиновник - выгнал "нахального учителишку", осмелившегося явиться в гости к его дочери. Папаша считал, что, во-первых, Лан должна сначала закончить университет, а потом заводить "любовные шашни", а во-вторых, она не может иметь ничего общего с человеком более низкого круга. Об участии Лан в подпольной деятельности родители, разумеется, не имели ни малейшего понятия.