В тот же момент он убедился, что за ним следят по меньшей мере три лица: японцы в европейских костюмах, и притом так ловко, что даже он не обратил бы на это внимания, если бы не был готов к слежке.

Ник Картер вспомнил, что посетитель, явившийся в Капитолий для того, чтобы пригласить его на банкет, тоже был японец.

Вдруг он заметил, что какой-то господин приближается к нему с очевидным намерением заговорить с ним.

— Мне положительно везет, сенатор, — воскликнул незнакомец, — я уже хотел ехать к вам в Капитолий.

— Для чего именно?

— Барон Мутушими уже говорил с вами?

Ник Картер вспомнил, что японец, пригласивший его на банкет в гостиницу Вилларда, носил именно эту фамилию.

— Да, я беседовал с ним полчаса тому назад.

— И он пригласил вас к Вилларду на банкет?

— Пригласил.

— И вы придете?

— Да, я обещал барону приехать.

— Неужели, добрейший сенатор, вы на самом деле будете? Дело в том, что присутствие ваше крайне необходимо. Наши единомышленники с нетерпением ожидают вашего решения в известном вам деле.

— Можете рассчитывать на меня, я непременно буду.

— Мне не надо указывать на то, — продолжал незнакомец, — что вы и ваши приверженцы должны хранить безусловное молчание. В банкете примут участие только посвященные и…

— Понимаю, понимаю, — прервал его мнимый Марк Галлан, — будьте уверены, что я обязательно приду.

Во все время беседы Ник Картер более внимательно следил за тремя японцами, чем за своим собеседником, причем ему бросилось в глаза, что эти японцы не сводили глаз с его лица, хотя стояли так далеко, что никоим образом не могли слышать беседу. Столь же внимательно они наблюдали за лицом того господина, с которым он беседовал.

Распростившись с незнакомцем, Ник Картер закурил сигару и отправился в гостиницу Вилларда. В вестибюле гостиницы он сел так, что мог со своего места видеть не только все помещение, но и все входные двери, а также благодаря высоким зеркалам и то, что делается на улице.