— Не знаю, удивляться ли мне вам или завидовать, — воскликнул озадаченный Галлан, — я никогда не поверил бы, что такой язык вообще может существовать. Стало быть, вы думаете, что эти два японца наблюдали за нами, один — за вами, другой — за мной?

— Совершенно верно. Причем, конечно, они принимали меня за сенатора Галлана, а вас за приезжего.

— Значит, вы полагаете, что нас всегда подслушивают именно таким образом? Постойте, я кое-что вспомнил, — воскликнул Марк Галлан и схватился за голову, — во время того важного совещания с президентом мы сидели в его кабинете у большого углового окна. Оттуда видна цепь холмов, а на расстоянии полутора миль находится участок вилл местных богачей. Теперь я припоминаю, что у одной из этих вилл я время от времени замечал какое-то странное сверкание, как будто солнечные лучи преломляются в стекле. А ведь там расположено здание японского посольства. Сверкание это происходило в окнах одной из башен на крыше.

— Ну вот, видите, — с довольной улыбкой произнес Ник Картер, — очевидно, во время вашей беседы с президентом за вами обоими наблюдали из этого окна.

— Но с какой же целью эта узкоглазая шайка наблюдает за нами? — волновался сенатор.

— Это нам еще надо будет узнать. Но скажите, сенатор, кто такой этот Мутушими? Я спрашиваю не потому, что хочу вмешиваться в ваши частные дела, которые меня не касаются, а потому, что этот японец замешан в интересующем нас деле больше, чем мы пока думаем.

— Я уже сказал вам о нем все, что знаю, — ответил сенатор.