Еще до нашей беседы президент лично осмотрел две комнаты, примыкающие к кабинету, запер их двери на ключ, а двери из кабинета открыл настежь. Таким образом, никто не мог подойти к нам незамеченным. В передней, где находятся дежурные чиновники, тем более не мог находиться никто из посторонних. После этого скажите, как можно подслушать такую длинную беседу, обставленную подобными мерами предосторожности?

— Приходилось ли вам испытывать нечто подобное еще, помимо этого случая? — спросил Ник Картер.

Сенатор привел массу примеров в доказательство того, что его окружает ежедневно и повсюду целая шайка шпионов, орудующая с изумительной ловкостью.

Окончив свое повествование, сенатор обратился к Нику Картеру со следующими словами:

— Как вам все это нравится? Будьте откровенны и скажите мне все, что вы думаете по этому поводу.

— Я, к сожалению, пока еще и сам не составил себе определенного мнения об этом, — ответил Ник Картер, — если бы мне о таких чудесах, с оттенком сверхъестественности, рассказывал кто-нибудь другой, а не вы, то я, пожалуй, сумел бы сразу вывести свое заключение. Но дело обстоит иначе, если мне заявляет Марк Галлан, человек, известный своим ясным умом, что в течение нескольких недель его подслушивают, причем он приводит тому неоспоримые доказательства. Тут кроется нечто такое, чего нельзя сразу постичь и что, пожалуй, вообще нельзя будет выяснить. Во всяком случае, пока скажу только одно: тот, кто руководит этим шпионством, независимо от побуждающих его причин — человек умный, гениальный. Я в первый раз встречаю такой загадочный случай. Но у меня появилась мысль: я возьму здесь комнату и прикажу перенести наверх мой багаж. После мы поговорим обстоятельно об этом деле. Дело в том, что я намерен загримироваться под вас.

* * *

Спустя час в занятой Ником Картером комнате можно было видеть самого сенатора и почтенного фермера из Канзаса с чрезвычайно глупой физиономией.