-- Вероятно, он очень стар? -- спросил Холмс.

-- Около шестидесяти, но он потерял в колониях здоровье и уже очень давно серьезно болеет. Тут большую роль сыграло это дело. Он был старым другом Маккарти и, добавлю, его истинным благодетелем. Как мне стало известно, он даже не брал с него арендной платы за ферму Хазерлей.

-- Вот как! Это очень интересно! -- воскликнул Холмс.

-- О да. И он помогал ему всевозможными другими способами. Здесь все говорят о том, что мистер Тэнер был очень добр к покойному.

-- Да что вы! А вам не показалось несколько необычным, что этот Маккарти, человек очень небогатый, был так обязан мистеру Тэнеру и все же поговаривал о женитьбе своего сына на дочери Тэнера, наследнице всего состояния? Да еще таким уверенным тоном, будто стоило только сделать предложение -- и все будет в порядке! Это чрезвычайно странно. Ведь вам известно, что Тэнер и слышать не хотел об их браке. Его дочь сама рассказала об этом. Не можете ли вы сделать из всего сказанного какие-нибудь выводы методом дедукции?

-- Мы занимались дедукцией и логическими выводами, -сказал Лестрейд, подмигивая мне. -- Знаете ли, Холмс, если в дальнейшем так же орудовать фактами, можно очень легко удалиться от истины в мир догадок и фантазий.

-- Что правда, то правда, -- сдержанно ответил Холмс.-- Вы очень плохо пользуетесь фактами.

-- Как бы то ни было, я подтвердил один факт, который оказался очень трудным для вашего понимания, -- раздраженно возразил Лестрейд.

-- То есть, что...

-- Что Маккарти-старший встретил свою смерть от руки Маккарти-младшего и что все теории, отрицающие этот факт, -просто лунные блики.

-- Ну, лунные-то блики гораздо ярче тумана! -- смеясь, ответил Холмс.-- Если я не ошибаюсь, слева от нас ферма Хазерлей.

-- Она самая.

Это было широко раскинувшееся комфортабельное двухэтажное, крытое шифером здание с большими желтыми пятнами лишайника на сером фасаде. Опущенные шторы на окнах и трубы, из которых не шел дым, придавали дому угрюмый вид, будто кошмарное преступление всей своей тяжестью легло на эти стены.