Питер точно читал мои мысли:

- Да, мистер Романько, я предлагаю вам сделку, потому что, к сожалению, вы обладаете тем, что нужно мне, но зато я... обладаю вами, что значительно усложняет ваше и упрощает мое положение, не так ли?

Я молчал. Я еще не знал до конца, чем же, кроме моей скромной персоны, владеет сейчас этот утонченный аристократ, так снисходительно беседовавший со своим пленником.

- Не торопитесь, дайте успокоиться волнам, кои все еще колобродят в вашей душе, вызывая смятение и растерянность, рождая то надежду, то ужас безысходности. - Питер Скарлборо напоминал приходского священника - сама доброта и смирение. - Посудите, что толку в информированности, если вы никак, ни при каких условиях - упаси вас бог усомниться в этом! - не сможете воспользоваться вашей, то есть, простите, нашей информацией? Вещь в себе, не более. Вы, полагаю, отдаете себе отчет, что сможете выйти отсюда лишь в обмен на те несколько листков бумаги или... или не выйти никогда. Вы исчезнете, растворитесь, перестанете быть думающей и страдающей личностью. Увы, жизнь человека в нашем бренном мире ценна лишь до тех пор, пока он дышит...

"Что и говорить, иллюзии относительно собственной дальнейшей судьбы рассеялись в первый же миг схватки, когда я усвоил истину, что назад пути нет. Но ведь мы пока говорим на равных, не так ли, мистер Скарлборо?" подумал я.

- На равных мы будем говорить лишь до той минуты, когда я пойму, что мистер Романько дурачит нас. - Этот седобородый действительно проникал в мои мысли, точно читал открытую книгу!

- Не понимаю, о чем речь! - Это, считай, были первые слова, услышанные им от меня.

Дверь тут же распахнулась - и в проеме застыл Келли. Гора мышц в мире, где, как утверждал Питер Скарлборо, правит разум...