— Ты сегодня вечером, следовательно, не собираешься выходить на улицу, Линг-Чу? — Нет, Ли-Иен.

Они разговаривали между собой на мягком, мелодичном шантунгском наречии. I — Был ли ты у господина с хитрым лицом?

Вместо ответа китаец вынул из внутреннего кармана ; конверт и подал его Тарлингу, который прочел адрес. — Вот где живет молодая дама? Мисс Одетта Райдер, 127 дом Керримора, Эджвар Роод.

— Это дом, где живет много людей, — сказал Линг-Чу. ' — Я пошел туда сам по твоему поручению и видел, как люди входили и уходили беспрерывно, и ни разу я не видел одного и того же человека вторично.

— Что сказал человек с хитрым лицом, получив мое письмо?

— Он молчал, господин. Он все перечитывал письмо и сделал вот такое лицо.

Линг-Чу стал подражать улыбке мистера Мильбурга, и потом он написал то, что ты здесь видишь. Тарлкнг на минутку уставился глазами в пустоту, потом оперся на локоть и взял в руку чашку чая, принесенную Линг-Чу.

— Узнал ли ты еще что-нибудь про человека с мягким белым лицом, Линг? Разыскал ли ты и его?

— Да, господин, я видел его, — серьезно ответил китаец, — это человек без неба.

Тарлинг кивнул головой. Дело в том, что китайцы употребляют слово «небо» вместо слова «Бог», и он знал, что Линг-Чу хороший наблюдатель и хотел этим самым выразить, что Торнтон Лайн был человеком, лишенным духовных способностей.

Он выпил чаю и поднялся. — Линг, этот город и эта страна очень мрачны и печальны, и я не думаю, что долго проживу здесь.

— Разве господин снова хочет вернуться в Шанхай? — спросил китаец без малейшей тени удивления по поводу этой новости.

— Да, я так думаю, но во всяком случае здешние места слишком скучны. Эта пара жалких случаев, мелких краж и брачных историй, — я не в состояний больше слышать об этом.