- И не стойте больше у входа. Если вам нужно будет увидеться со мной, позвоните по внутреннему телефону, который рядом с часовым, и я скажу, чтобы вас пропустили.

Он проводил девушку до двери.

6

Коваль зашел к следователю, когда тот заканчивал разговор с матерью Василия Гущака.

Перед Субботой сидела средних лет худощавая женщина, одетая, несмотря на жару, в темное платье с закрытым воротником. На глазах ее, оттененных глубокими синими кругами, блестели слезы.

По-видимому, Валентин Суббота не очень-то верил ее словам, потому что, когда подполковник открыл дверь, она в отчаянии прижимала руки ко впалой груди.

- Клянусь! - восклицала она сквозь слезы.

- И вы всегда уничтожаете бумажки, которые находите в кармане сына? не без иронии спросил следователь, бросая короткий взгляд на подполковника.

- Я подумала, что это использованный билет и, конечно, ненужный... не отнимая рук от груди, объясняла женщина.

- И всегда рвете использованные билеты на такие вот малюсенькие кусочки, что наши криминалисты еле смогли собрать их? - уже с нескрываемой издевкой продолжал Суббота.

Ковалю не понравилось, как разговаривает следователь с матерью Василия. Он молча сел на стул в углу комнаты. Женщина на один только миг обернулась, когда он вошел, и, вероятно, тут же о нем и забыла. Все для нее, как в фокусе, сконцентрировалось сейчас в молодом, стройном следователе, который ненамного старше ее Василия, но в руках которого - их судьба, жизнь и смерть и который казался ей всемогущим и грозным.

- Механически как-то... Сама не знаю...

- На такие клочочки?

Женщина промолчала.

- Вы тревожитесь за судьбу сына... - понимающе произнес Суббота. Естественно, вы - мать. - И в голосе следователя зазвучало такое искреннее уважение не только к самому понятию "мать", но и к этой вконец напуганной и переволновавшейся женщине, похожей на подстреленную птицу, что Коваль готов был простить ему ту насмешливость и высокомерную снисходительность, которыми он только что ее донимал.