Он отодвинул этот вопрос в дальний уголок сознания, ответ осенит его позже. Он обладал поразительно цепким сознанием. Все, что он видел или слышал, словно бы налагало отпечаток где-то в его мозгу, и часто он этого не замечал. И эти фотографические негативы всегда были наготове, когда он решал проявить их.

Кейли присоединился к нему у окна.

— Я позвонил, — сказал он. — Они высылают инспектора или кого-то там из Миддлстона и местных полицейских, и доктора из Стэнтона. — Он пожал плечами. — Теперь начнется.

— А до Миддлстона далеко? — Это был городок, до которого Энтони утром взял билет — всего шесть часов назад. Как нелепо это выглядело!

— Около двадцати миль. Они скоро вернутся.

— Беверли и остальные?

— Да. Полагаю, они сразу же захотят уехать.

— И к лучшему.

— Да. — Кейли помолчал. — Вы остановились где-то поблизости?

— В «Георге» в Вудхеме.

— Если вы один, я бы хотел, чтобы вы остановились здесь. Понимаете, — продолжал он неловко, — вы же должны быть здесь для расследования и… и так далее. Если я могу предложить вам гостеприимство моего кузена в его… то есть, если он… если он действительно…

Энтони поспешно перебил его благодарностями и согласием.

— Отлично. Может быть, Беверли останется, раз он ваш друг. Хороший малый.

Энтони был совершенно уверен из сказанного и несказанного Кейли, что Марк — последний, кто видел своего брата живым. Из этого не следовало, что Марк Эблетт — убийца. Револьверы стреляют случайно, и в таких случаях люди теряют головы и пускаются в бега, боясь, что их истории не поверят. Однако, когда люди пускаются в бега, невиновны они или виновны, невозможно не прикинуть, какой путь они предпочли.

— Полагаю, этот путь, — сказал Энтони вслух, глядя в окно.

— Кто? — сказал Кейли упрямо.

— Кто бы это ни был, — сказал Энтони, улыбаясь про себя. — Убийца. Или, скажем, человек, который запер дверь после того, как Роберт Эблетт был убит.