Зато мальчишкам было раздолье! Кто скажет, что Крутицкий Теремок - это не шотландский замок, в котором отсиживался Алан Брек Стюарт, или не бастион, в котором держали оборону Д'Артаньян и три мушкетера, или не гладиаторская арена, на которой бьется фантастический Спартак-Кирк Дуглас, кумир мальчишек тех лет? На этом дворе воображаемый противник (злодеем никто не хотел быть) с трудом поднимал голову и спрашивал: "Стрела... черная?" И слышал в ответ: "Да, черная".

И вот в этот мир пришел новый герой - Штирлиц - и оказался совпадающим с этим миром до вдоха и выдоха, до кончика мизинца. Он тоже был из не умирающих, какая бы война ни была затеяна. Тем летом тринадцать вечеров подряд Москва вымирала - и не только Москва, но и другие города страны.

Трое друзей - Ленька Болдин, Юрка Богатиков и Димка Батюшков смотрели все серии каждый у себя дома, а по утрам собирались и обсуждали увиденное накануне. Так уж получилось, что все трое на тот момент оказались в Москве, несмотря на летние каникулы. У всех возникла, так сказать, пересменка. У Леньки Болдина - между возвращением из Литвы, где, как всегда, он отдыхал вместе с родителями (его родители - то есть, мои дедушка с бабушкой - всегда уезжали отдыхать в Литву, подгадывая совместный отпуск на первую половину лета), и отъездом на дачу вместе с бабушкой, папиной мамой. У Юрки - между, наоборот, отдыхом на даче и отъездом в Крым, а у Димки - между одним пионерлагерем и другим. В Москве каждый из них должен был провести дней четыре-пять, не больше, но уже после первых двух серий все взбунтовались: не уеду, мол, пока не догляжу до конца! Наверно, в обычных, нормальных, так сказать, условиях, этот бунт подавили бы, как "давят выступления" в "Алисе в Стране Чудес", но вы можете себе представить, что творилось, если родители только махнули рукой и признали справедливость бунта. Леньке сказали: "Ладно, уедешь с бабушкой на десять дней позже".